Врата - Страница 61


К оглавлению

61

   Я  оставил  ее  спать  в  своей  постели  и  побрел в Центральный парк. Позвонил  Кларе,  ее  не было, оставил ей сообщение, где я, и провел около часа,  лежа  на  спине и глядя на зреющие ягоды шелковицы. Никого не было, кроме  нескольких  туристов,  забежавших ненадолго до отлета корабля. Я не обратил  на  них  внимания, не заметил даже, когда они ушли. Мне было жаль Луизу,  жаль  всех  Форхендов,  но  особенно мне было жаль себя. У них нет удачи,  но то, чего нет у меня, причиняло мне гораздо большую боль: у меня нет смелости поискать, где моя удача. Больные общества выталкивают из себя авантюристов,  как  зернышки  винограда.  Но  сами косточки мало что могут сказать  об  этом. Вероятно, так обстояло дело с моряками Колумба или теми пионерами,  которые  вели  свои  крытые повозки через территорию команчей. Они, должно быть, ужасно боялись, как и я, но у них просто не было выбора. Как и у меня. Но, Боже, как мне страшно...

   Я услышал голоса: детский голос и легкий смех Клары. Я сел.

   -  Привет,  Боб,  - сказала она, останавливаясь рядом и положив руку на голову маленькой чернокожей девочки с пшеничными волосами. - Это Вэтти.

   - Здравствуй, Вэтти.

   Голос   мой  звучал  странно,  даже  я  это  заметил.  Клара  взглянула внимательней и спросила: "В чем дело?"

   Я  не  мог  ответить  одной фразой, поэтому выбрал только часть ответа.

"Виллу Форхенд объявили мертвой".

   Клара  молча  кивнула.  Вэтти  пропищала: "Пожалуйста, Клара. Брось мне мячик".  Клара бросила мяч, поймала, бросила снова, все это в ритме адажио Врат.

   Я сказал: "Луиза хочет вылететь в рейс с премией за опасность. Я думаю, она хочет, чтобы я... чтобы мы летели с ней".

   - Да?

   - Как ты? Дэйн что-нибудь говорил тебе?

   - Нет. Я не видела Дэйна... не знаю сколько. Он улетел сегодня утром на одноместном.

   - Даже без прощальной вечеринки? - Я был удивлен. Она поджала губы.

   Девочка  крикнула: "Эй, мистер! Ловите!" Она бросила мяч, и он полетел, как  воздушный  шар  к  причальной  мачте,  медленно,  но  все равно я его упустил.  Мозг  мой был занят чем-то другим. Не сосредоточиваясь, я бросил мяч обратно.

   Минуту спустя Клара сказала: "Боб? Прости. У меня плохое настроение".

   - Да. - Мой мозг продолжал работать.

   Она  примирительно  сказала:  "У  нас было нелегкое время, Боб. Не хочу быть раздражительной с тобой. Я... я кое-что принесла тебе".

   Я оглянулся, она взяла мою руку и что-то положила в нее.

   Это  был  браслет  побывавшего  в полете, хичи-металл, не менее пятисот долларов.  Я  не  мог  позволить  себе  купить  такой.  Я смотрел на него, стараясь придумать, как ответить.

   - Боб?

   - Что?

   Голос ее звучал раздраженно. "Полагается говорить спасибо".

   -  Полагается  правдиво отвечать на вопросы. Не говорить, что не видела Дэйна Мечникова, если провела с ним всю ночь.

   Она вспыхнула. "Ты шпионил за мной!"

   - Ты солгала мне.

   - Боб! Я тебе не принадлежу. Дэйн человек и друг.

   -  Друг!  -  рявкнул  я.  Мечников  все  что  угодно,  только  не  друг кому-нибудь.  От  одной  мысли,  что  Клара  была с ним, все у меня в паху переворачивалось.  Мне  это  ощущение не понравилось, потому что я не смог определить  его.  Это  не гнев, даже не ревность. Какой-то компонент этого чувства   оставался  неприлично  закрытым.  Я  сказал,  понимая,  что  это нелогично, слыша, что почти вою:

   - Я тебя с ним познакомил!

   -  Это  не  дает  тебе права обладания! Ну, хорошо, - ответила Клара, - может, я и была с ним в постели несколько раз. Это не меняет моих чувств к тебе.

   - Это меняет мое чувство к тебе, Клара.

   Она  недоуменно  смотрела  на  меня.  "И ты смеешь это говорить! Пришел сюда, пропахнув сексом с какой-то дешевой шлюхой!"

   Она застала меня врасплох. "В этом нет ничего дешевого. Просто утешение человека, которому больно".

   Она рассмеялась. Смех ее звучал неприятно. За ним слышался гнев. "Луиза Форхенд? Она и сюда пролезла".

   Маленькая  девочка  держала  мяч  и  смотрела  на нас. Я видел, что она испугана.  Я  сказал,  стараясь  сдержать  гнев: "Клара, я не позволю тебе делать из меня дурака".

   -  Ага!  -  сказала  она  с  отвращением  и  повернулась, чтобы уйти. Я протянул  к  ней  руку,  она  всхлипнула и изо всех сил ударила меня. Удар пришелся в плечо.

   Это была ошибка.

   Это  всегда  ошибка.  Дело  не  в рационализации или оправдании, дело в сигнале.  Неверный сигнал. Волки не убивают друг друга, потому что младший и  более  слабый  сдается.  Он ложится на спину, подставляет горло и машет лапами,  показывая,  что  он побежден. Если бы не это, волков бы вообще не осталось.  Почему-то  мужчины  обычно  не  убивают женщин и не забивают их насмерть.  Не  могут. Как бы сильно ему ни хотелось ударить ее, внутренние механизмы  сдерживают.  Но  если  женщина  допустит  ошибку, подав сигнал, ударив первой...

   Я ударил ее изо всех сил пять раз - по лицу, по груди, по животу. Она с плачем  упала.  Я  наклонился,  поднял  ее голову и абсолютно хладнокровно ударил  еще  дважды.  Как  будто  танец, поставленный Богом, все абсолютно неизбежно;  в  то  же  время  я  чувствовал,  что  дышу  так тяжело, будто взобрался  на  гору  бегом.  Кровь  шумела  у  меня в ушах. Все затянулось красной дымкой.

   Наконец я услышал слабый далекий плач.

   Оглянулся  и  увидел  девочку,  Вэтти.  Она  смотрела  на меня с широко раскрытым  ртом,  по  ее  широким, пурпурно-черным щекам катились слезы. Я шевельнулся,  чтобы подойти к ней и успокоить. Она закричала и побежала за подпорки виноградника.

61